В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский

за его спиной оказалась реальной частично, проекция расступилась, пропуская нас дальше. Короткий широкий коридор резко поворачивал направо, выходя в просторный зал с множеством универсальных столов, также замерших в форме, предназначенной для людей-плюс. При нашем появлении внутреннее пространство расцвело виртуальным светом, в звуковой канал ринулась бодрая музыка, ненавязчивая, но такая же чуждая, как для европейца китайские напевы. Я отсек ее, сократил поток визуального наполнения вдвое и только после этого пошагал к ближайшему свободному столику.

В избавленном от цифрового шума зале можно было рассмотреть других посетителей. У дальней стены сидели, скрывшись в коконе из крыльев, трое или четверо скатов; недалеко от них о чем-то горячо спорили двое ремонтников, на столе между ними высилась батарея пустых бутылок. Еще несколько морфов склонились над тарелками поодиночке.

Подогнав часть стола и стул под свою анатомию, я вызвал меню и выбрал дежурное блюдо и кофе. Войцех расположился напротив и знаком показал, что ему нужно то же самое. Он что-то сделал со своей половиной стола, и теперь наши головы были почти на одном уровне.

– У меня в брюхе черная дыра! – В предвкушении морф потер руки, когда со стороны кухни выплыл и направился к нам поднос с заказом. – Люблю я это дело! А когда удается поесть без спешки, м-м-м… – И тут же спросил без перехода: – Так что, все эти убийства и пропажи связаны?

– Пока не буду делать выводы. – Я переставил свои тарелки с подноса на стол. – Торопиться вообще вредно. Давай о другом: расскажи лучше про себя.

– А что рассказывать? – Войцех зачерпнул ложкой, подул. – Родился, вырос, теперь вот здесь, вся моя биография.

– Ну, например, как тебя сюда занесло, – сказал я, в свою очередь принимаясь за обед.

Войцех подул в тарелку, ответил:

– Ты же знаешь, что сюда попадают по трем причинам: деньги, романтизм и дебилизм…

– «Выбери любые две»? – подхватил я.

Войцех с готовностью кивнул:

– Типа того. Но на самом деле романтиков тут больше половины. Из новоприбывших, конечно. – Он невесело усмехнулся. – Хорошая стратегия от ветра в голове: запихнуть человека на фронтир, в грязь. Вся романтика из башки вылетает со свистом, и бегут такие обратно к мамке, и становятся самыми консервативными консерваторами на всю оставшуюся.

– А ты, значит, из разочаровавшихся? – уточнил я. – Тоже бежал за мечтой, пока не вступил в реальность обеими ногами?

– Нет конечно! – Войцех замотал головой так яростно, что суп из ложки вылился ему на комбинезон. Схватив салфетку, он начал промакивать жирное пятно. – Ты меня за кого принимаешь? Из нормальных я, из трудовых! Семья у меня, мать, отец там… Жена, трое мелких в Плоцке. Ну, уже не мелких, наверное: я тут одиннадцатый год кручусь.

– Так долго? Продлевал?

– Конечно. Работа тяжелая, но это работа, и за нее платят хорошо. Я и третий раз продлевать буду. А получится – и четвертый, пока мелкие не отучатся и в люди не выбьются.

Некоторое время ели молча. Я вспоминал плюсов, с которыми имел дело на Марсе. Упертые работяги выкладывались на полную, сгорая за несколько лет, и отбывали на Землю с небольшим капиталом. Были еще бывшие заключенные, которым только отбыть контракт, романтики – как же без них? – которые редко дотягивали до звонка и массово бежали на Землю. Но мало кому работа нравилась настолько, чтобы продлевать контракт больше одного раза. Для этого нужна была веская причина. Например, трое детей, живущих почти в самом центре экономической дыры, в которую уже полвека скатывалась Польша. В целом уже можно было составить портрет, осталось только уточнить:

– А ко мне тебя кто приставил?

– Считай, удача! – Войцех хохотнул, продолжая греметь тарелкой. Он уже перешел ко второму, и вилка мелькала как маленькая молния. – У меня отпуск, я их обычно не беру, только деньги. А тут халтуру предложили: гостя по станции покатать, поглядеть, чтобы не обижали… ха-ха! И чтобы не заблудился. Думал, турист какой, а оказалось, целый следователь!

– Лучше бы, конечно, турист, да? – подначил его я, ковыряясь в тарелке.

Морф широко распахнул глаза:

– Конечно! И по злачным местам протащить, и подговорить кого из своих, чтобы устроили «опасное приключение», а ты как думал! У нас турист – вещь редкая. Я вот, помню, водил одного, тот все снимать пробовал…

Я вспомнил крикливую даму на таможне. Слишком громкая, слишком заносчивая. Отчего-то представилось, что она все еще там и что до сих пор длится противостояние. «Согласно параграфу такому-то…» Я непроизвольно усмехнулся от такой картины, отложил вилку и взял чашку с кофе. Войцех понял меня по-своему, спросил:

– Не веришь? Так ты любого спроси! Программа обычная: развлечь, напугать, обобрать… ну, то есть заработать побольше! Обязательно и в Красное пятно отвезут, болтанку устроят, и нападение организуют с ограблением и со счастливым концом!

Люди везде одинаковые, как и поступки, из этой одинаковости возникающие. Все как на Марсе. Когда я был молод и работал оперативником, мы старались не реагировать на такие вот шутки, благо обычно они заканчивались хорошо: сломанный пескоход успешно возвращался на базу, деньги – ограбленным. Бывало, даже все.

– Со мной прилетела одна женщина, – объяснил я, – на таможне разминулись. Скандальная, с камерой. Когда видел ее в последний раз, она разносила таможенный пост. Не повезет вашим, кто попробует ее ограбить, пусть даже не всерьез.

– Туристка? Нет, не слышал, мне только тебя скинули. Хотя, может, позже и взял кто. – Войцех пожал костлявыми плечами, поставил чашку на стол, занятый грязной посудой. – Ладно, помчал я на базу, звони, если что.

Он приложил палец к видимому только ему счету и поднялся из-за стола. Я тоже не стал засиживаться и, расплатившись, отправился в номер.

Глава 5. Жертвы и происшествия

Я прошел мимо лифта с широкими, как ворота, дверями – на Земле такие бывают только у грузовых – и побежал по лестнице. Ступени были рассчитаны на нормов, и идущий чуть выше морф шагал сразу через четыре. Я обогнал его, вышел на площадку второго этажа. Отсюда и вправо, и влево уходил длинный, плавно изгибающийся коридор с дверями по обе стороны. Я вызвал план гостиницы, чтобы найти свой номер, и только сейчас прочитал его спецификации. Заведение оказалось из недорогих. Здесь в основном размещали командировочных со спутников, у которых нигде на Большом Ю не было постоянного жилья. Собственно, и этажей у гостиницы было всего три. Остальные занимали офисы торговых представительств, служащие которых обитали здесь же в крошечных двухместных каморках. И да, номер, который я сейчас искал, был из таких.